Фантасмагории Жана Виго - Режиссёры - История кино - Каталог статей - КиноРУ
Меню сайта
Категории каталога
История развития кинематографа [28]
Режиссёры [12]
ВЕЛИКИЕ И ИЗВЕСТНЫЕ РЕЖИССЁРЫ
Операторы [5]
Великие и известные кинооператоры
Сценаристы [5]
Форма входа
Поиск
Друзья сайта





stat24 -счетчик посещаемости сайта


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Пятница, 24.03.2017, 23:04ГлавнаяРегистрацияВход
КиноРу
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Статьи » История кино » Режиссёры

Фантасмагории Жана Виго

Жан Виго прожил недолго, - и как человек, и как кинорежиссер. Последнему было отпущено всего пять лет. Но и этого хватило, чтобы оставить знаменательные произведения искусства. Четыре фильма: два документальных и два игровых. Из них только одна картина - полнометражная.

Первый фильм - «По поводу Ниццы» без успеха демонстрировался пару месяцев и был снят с экранов. Второй - «Жан Тарис. Чемпион по плаванию» канул в Лету. «Ноль за поведение» был сразу же запрещен и вышел на экраны только в 1945 году. «Аталанта» - изуродована и на две недели «Шаландой» пущена на экраны. Первая картина Виго датирована 1929 годом, последняя – 1934.

Серьезная и широкая оценка фильмов Жана Виго произошла только через десяток лет. Творчество режиссера оказало влияние на кинематографистов в 30-е и, особенно, в послевоенные годы, когда благодаря киноклубам произошло возрождение интереса к его фильмам. Во Франции с 1951 года существует премия Жана Виго, присуждаемая «за независимость авторской позиции и высокое художественное качество»

Французский кинорежиссер родился в Париже, а умер в Ницце. Сын анархиста, видного журналиста и политического деятеля Мигеля Альмерейды рос под влиянием личности отца. Долгие годы Жан Виго мечтал оправдать его имя.

Воспитывался мальчик вдали от матери, в закрытой школе, и закономерно, что Жана охватывало чувство одиночества.

Умер Жан Виго очень рано, в 29 лет, после продолжительной болезни и затяжной агонии. Его фильмы «создают впечатление застенчивости, облачности, грусти» (Шаванс Л. «Веселость Виго»). А, тем не менее, Жан был веселым, добрым, неудержимым оптимистом.

После него осталось четыре произведения, которые выглядят совершенно разными фильмами. Но при внимательном рассмотрении оказывается, что Виго охватывают одни и те же мотивы, идеи, тенденции...

Автор успел проявить себя в двух разных стихиях кино. Сначала он работал по «линии Люмьера», а потом пришел к «линии Мельеса». От первого направления Виго взял реализм, документальность, социальность... Все эти черты ни раз описаны и выявлены в фильмах режиссера. Но этот автор позволяет найти в своих произведениях менее очевидные идеи. Речь идёт о свойственной и доминирующей в творчестве Мельеса (родоначальника игрового кино) – фантасмагории. Именно причудливые, бредовые видения обнаруживаются в социальных текстах Жана Виго. Дело в том, что он был не просто поэтом и гражданином, - «Виго видел мир одновременно и в поэтическом и в социальном аспектах» (Божович В. «Жан Виго – поэт экрана). Подобно тому, как Чарли Чаплин пришел в синтезе двух жанров к трагикомедии.

Принято считать, что Жан Виго обратился к кинематографу, потому что видел в синтетическом искусстве форму личного самовыражения и средство социального протеста. Завершая вводную часть, оговорим, что целью данной работы является выявление тенденции Жана Виго к фантасмагории, которую следует искать непосредственно в самом тексте – в фильмах режиссера.

КАРТИНА ПЕРВАЯ: СОЦИАЛЬНО-ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ

Существует целый ряд документальных фильмов, построенных на противопоставлении сытого, беспечного мира богатых грязному, голодному мегаполису бедняков. Авторы таких картин как будто показывают две стороны одной медали, два лица одного города. Главным оружием Жана Виго стал не контраст. Неслучайно картина названа «По поводу Ниццы» - фильм похож именно на размышление и представляет собой поток ассоциаций, образов и фантазий. Большое место в визуальных рассуждениях, связанных с Ниццей, отведено сфере ирреального, фантастичного, причудливого и бредового.

Фильм начинается фейерверком. Черное полотно экрана разрывают веселые, беспечные и фантастические огоньки, - мы попадаем в Ниццу. Сначала авторы наблюдают за городом свысока, отрешенно.

Но вот появляется рулетка и игорный стол. Лопатка сгребает фишки. Ницца оказывается городом игроков, туристов, которые обозначены небольшими статуэтками около игрушечного поезда. И вот игрушечные туристы – прототипы настоящих, - сгребаются лопаткой с игорного стола. Все они затягиваются в эту трясину, как волна моря затягивает песок Ниццы и накрывает берега своим уничтожающим шлейфом. Таким образом, проявляется образный язык фильма.

Следующий лейтмотив картины – уборка, стремление к чистоте, которая оказывается видимостью, «показухой». Дворники и официанты преображают внешний вид Ниццы для удовольствия горожан. Толпа вмещает в себя как местных жителей, так и туристов. Все смешено, перепутано. Авторы пытаются вглядеться в людей. Но ритм всё нарастает. Непонятые персонажи идут дальше, мимо... Люди пройдут, и от них не останется и следа, благодаря тщательной уборке. Мы увидим радостную, солнечную Ниццу.

Белый парус, белое белье предстают как квинтэссенции достигаемой чистоты. Люди стирают белье, чистят ботинки, опрятно одеваются, не думая о том, что главное - чистота души: внутренняя красота и гармония, а не внешняя.
Фантастические мотивы усиливаются появлением необычных торговцев с блюдами на голове и молодыми людьми, играющими в непонятную игру.

И рядом – прокаженный мальчик, грязная улица. Встык с нелицеприятным изображением идут сцены из ресторана - танцы блестящих богачей. Им так тесно, что они невольно сталкиваются, что, впрочем, не омрачает веселья. Так, постепенно, авторы подводят нас к главному лейтмотиву Ниццы: карнавалу. Здесь всё – блеск, радость и безделье, свобода под маской, сумасшествие и, конечно, фантасмагория.

Начинается карнавал общим планом: шествие причудливых персонажей. Их осыпают цветами, которые были так кропотливо собраны. Неоднократно появляющаяся пожилая дама в шляпе вынуждена защищаться от дождя цветов. Смеясь, она прикрывает лицо и пытается увернуться от летящих бутонов.

Белые кораблики вдруг начинают осмысливаться как элементы игры, после показа тенниса, игры в мяч, автогонок и других развлечений.

Спортивные автомобили меняются на роскошные авто, которые подъезжают к ресторану и останавливаются у раскатанной дорожки. Монтажная врезка заставит ассоциировать напыщенную даму со страусом. Но Жан Виго, подобно потоку мысли, не останавливается: он мчится по образам дальше.

Звучание музыки авторы показывают через изображение играющих на инструментах музыкантов. Бездельные посетители кафе похожи на чаек. Внимание приковывается к ногам праздных богачей. Взгляд на женские ноги может нести эротический характер, - как у Эриха фон Штрогейма в «Весёлой вдове». К слову, в работе над картиной «По поводу Ниццы» Жан Виго, после тяготения к символике, увлекался жестоким реализмом в духе фон Штрогейма, демонстрирующего развращающую власть денег в «Алчности». Но в данной сцене Виго лишен эротических мотивов: авторы начинают с вяло раскинутых мужских ног, продолжают нелепо поставленными женскими. Так передается ощущение дисгармонии, тоска по отсутствующей элегантности.

В одном из значений, фантасмагория – призрачная картина, получаемая при помощи оптических приспособлений. Ближе всего к этому определению оказалась следующая сцена. Авторы фильма покажут, как женщина будет менять платья, не двигаясь с места. Одно одеяние будет превращаться в другое прямо на неподвижной фигуре. Просто надвигается карнавал – праздник ирреальности.

И тут люди начинают засыпать, проваливаясь в сон, отдаваясь мечте, подвергаясь фантасмагории... Камера рванулась по сторонам, потеряла равновесие, раскачалась и потянулась в небо.

Оператор Борис Кауфман преломляет реальность, показывая вполне реальные объекты непривычным способом, из-за чего те деформируются. Прибегая к блокировке зрения, оператор заставляет нас постепенно узнавать и понимать пространство. На зрителя выбрасываются кадры, и вдруг в следующем - изображение оказывается повернутым на 45 градусов. И это понимаешь не сразу, а только когда Кауфман ставит камеру прямо, поднимая её с бока. Камера может быть загнана в тесный проход между домами и мечтательно уставлена в небо. Визуально выражается потеря равновесия и попытка вырваться из пространства, - стремление к небу, прочь от тесноты, чуждости, одиночества...

Тем временем, авторы не бросают мотив стремления к чистоте. Все линии фильма проводятся не последовательно, а одновременно и хаотично, как в потоке сознания. Поэтому праздник начнется только после полоскания белья.

Карнавал стал истинной кульминацией Ниццы: коллаж лиц, образов, масок... Хаос, безудержное веселье... И вдруг – кладбище: кресты, тишина; смерть. Карнавал становится пиром во время чумы, ибо всё ведет к смерти. И в то же время, смерть становится карнавалом: вот проскочил монах. Люди выходят из домов и собираются на похороны. Абсолютная дискурсивность кинематографического текста «По поводу Ниццы» подчеркнута ускоренной съемкой. Похороны превращаются из трагедии в фарс. В этой сцене Виго буквально цитирует эпизод похорон «Антракта» Рене Клера. И темп картины всё нарастает с каждым кадром. От плавных обзоров города авторы приходят к безумному шествию карнавала.

Фантасмагорический лейтмотив усиливается: чистка обуви превращается в чистку голой ноги. На всё происходящее молча смотрит крылатый, окаменелый ангел. Камера оказывается на дне дыры и смотрит на ступни переступающих колодец людей. Опять же взглядом вверх подчеркивается стремление оторваться от этого мира, земля которого буквально поглощает и затягивает внутрь себя.

Вырваться, туда, к трубам... Странная, без умолку болтающая что-то богатая старуха тоже смотрит наверх. А карнавал закончен. Один из последних кадров картины изображает валяющуюся голову из папье-маше. Подобная голова появится на экранах в 1953 году в фильме Федерико Феллини «Маменькины сынки». Пьяный, ничтожный Альберто, так же после карнавала, будет тащить её за собой, приговаривая: «Пойдём, головка...». Это подтверждает не только огромное влияние творчества Жана Виго на последующих кинематографистов, но и ёмкость, удачу найденного образа: пустая голова, бестолковая и ненужная после праздника, громоздкая и даже устрашающая.

И весь мир Ниццы поглощается дымом, туманом который занимает особое место в ряду средств художественной выразительности Жана Виго.

Каждый кадр картины «По поводу Ниццы» несет в себе смысловую нагрузку. В картине нет четкой повествовательной структуры, событийности. Но в то же время, это высококонцентрированный текст. Каждый изображаемый объект – это образ, символ, скрывающий глубокое значение.

КАРТИНА ВТОРАЯ – ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ

Следующий фильм Жана Виго «Жан Тарис, чемпион по плаванию» был, так же неигровым, но уже кардинально отличался от Ниццы. В первой картине рисовался символичный образ города, теперь перед Виго был реальный герой – чемпион. Если «По поводу Ниццы» представлял собой визуальные размышления, то в случае с Тарисом фильм мог стать реалистичным кинематографическим портретом. Но Жан Виго внёс фантасмагорию и в рассказ о пловце. Судя по описаниям, это был интереснейший эксперимент. Авторы всё же рассказали о Тарисе, но на своём фантастическом языке, используя подводные съемки. Виго было интересно поведение пловца под водой. Уже в картине «По поводу Ниццы» проявилась тяга авторов в воде, волнам, морю... Основная часть картины демонстрировала плавающего Тариса, доносила его интервью. Следующая часть представляла визуальные размышления по поводу плаванья. А последняя - была наполнена трюковыми съемками. Прыжок Тариса в воду снят наоборот, в результате спортсмен выпрыгивает из воды. Он оказывается в костюме и уходит по водной глади бассейна.

Элемент фантасмагории работает уже не в области символичного, образного, а на повествовательном уровне. Виго демонстрирует «бред наяву» и «причуды в реальности».

КАРТИНА ТРЕТЬЯ - РЕТРОСПЕКТИВНАЯ

Виго, после символичной Ниццы, обратился к реальности в фильме «Тарис». Картина «Ноль за поведение» уже основана на очень личном и почти документальном материале, - на воспоминаниях детства самого Жана Виго и рассказах его отца о своём пребывании в детской тюрьме.

Этот факт обретает особую значимость в познании языка картины, которая представляет собой ретроспекцию. Казалось бы, история имеет четкую реалистичность, но повествовательность размывается неправдоподобными элементами. Так проявляется поэтичность Жана Виго.

Весь фильм представляет собой воспоминание, - воспоминание взрослого о своем детстве. И Виго гениально моделирует детское восприятие мира. Средствами кинематографа авторы дают некое представление о мировоззрении ребенка. Ведь дитя видит мир совершенно иначе, чем взрослый человек. Ребенок обладает силой веры, он с непобедимой силой стремится к небу. Многие взрослые могут подтвердить, что даже конфеты в детстве казались вкуснее, солнце – ярче... Всё неприятное так больно, а радостное – так дорого. В своём фильме «Ноль за поведение» Виго смотрит на мир глазами ребенка. Инфантильное миросозерцание, по свое открытости и доверчивости, вмещает фантасмагории, которые присутствуют в фильме. Все причудливости экранной жизни легко объясняются верой детей в чудеса. Нарисованный стоящим на голове Югэ человечек - оживет, мячик в руках ученика – исчезнет и появится вновь...

А начинается картина тем, чем заканчивается Ницца, - всепоглощающим туманом. И этот поэтичный дым оказывается просто дымом поезда в вагоне третьего класса. Что может быть прозаичнее и в то же время поэтичнее?.. Вполне реальный дым паровоза в первой сцене вдруг начинает нести поэтическую функцию.

Герои фильма - школьники, специальным титром будут определены не иначе, как «юные дьяволята в колледже». Героями истории стали не простые ребята, а «юные дьяволята», - уже в этом есть элементы и поэтичности, и фантасмагории.

Итак, кончились каникулы. Грустный мальчик и спящий пассажир едут в вагоне третьего класса. С одной стороны, герои находятся в абсолютно реальном месте, но с другой – в условном, ирреальном пространстве, овеянном туманом. Они существуют «нигде», в пути, и даже не столь важно: куда и откуда. На остановке мальчик прижимается носом к стеклу, и грусть оказывается тоской по другу, а не по окончившимся каникулам. Второй школьник буквально приходит из тумана.

Игра детей, их забавное хвастовство и умножение дыма раскуриванием первых сигар уже ближе к фантасмагории, чем к поэзии, так же, как и мнимая смерть попутчика. На наших глазах происходит смешение реальности и фантастики, прозы и поэзии.

Тем временем, уже на платформе заявляются основные драматические коллизии фильма. Заговор детей очевиден, – мальчики обмениваются подмигиваниями. Новый учитель Югэ – человек не из мира надзирателей, а из мира детей. Его близость мальчишкам определена уже в вагоне, - он с ребятами и на их стороне. Югэ находится в пограничной ситуации, он может стать соединяющим элементом между двумя враждующими мирами. Но в мире Жана Виго конфликт между детьми и взрослыми неразрешим. Мир колледжа, действительно, четко поделен. Даже в дортуаре надзиратель Паррэн спит за глухой занавеской.

Когда в дортуаре после отбоя мальчишки немного шалят, Паррэн подзывает ученика с целью наказания. Три героя - Косса, Колэн и Брюэль, не расслышали имя и подошли, потому что совесть их нечиста, и они привыкли к наказаниям. И, надзиратель говорит: ну, коли вы встали, - оставайтесь до 11 часов. Сразу задается установка: жесткие условия колледжа, несправедливость, вечно провинившаяся троица...

После такого реалистичного обзора Виго вводит потрясающе фантасмагорического героя. Вдруг с кровати встает мальчик-сомнамбула и начинает ходить во сне. И его нельзя будить, «а то он помрёт!». Реальный герой, но сколько смыслов, аллегорий, образов вмещает в себя этот персонаж.

Утром мальчики отказываются вставать, но когда появляется главный надзиратель, они моментально вскакивают. Ребята бунтуют, хулиганят, но должны беспрекословно повиноваться «высшей силе». Нарушение порядка – всегда наказуемо. И самая страшная, и обычная для нашей троицы, кара – «ноль за поведение», который не позволяет покинуть колледж даже в заветное воскресенье.

Таинственный заговор детей имеет мечтательный характер. Но герои отдаются духу грёзы; и Жан Виго позволяет зрителю поддаться настроению бунта, ведущего к успеху.

Параллельно развивается линия надзирателя Югэ, который в сценарии определен как «мечтатель и спортсмен». Благодаря своей вере, искренности и стремлению к справедливости он оказывается ближе лучшему миру детей. Югэ явно скучает на прогулке, он не замечает (или, скорее всего, только делает вид) курящих школьников. И когда ему в руки попадет мяч, он, с удовольствием и азартом включается в игру. Затем - сочиняет свою забаву и мастерски подражает Чарли Чаплину, вызывая восторг, как у детей, так и у зрителей по ту сторону экрана.

На уроке, который проводит Югэ, становится очевидно, что сам учитель – еще мальчишка. Он также контролируем старшими, которые, к своему неудовольствию, обнаруживают страшную недисциплинированность во время урока. Югэ спасает мальчишек, уничтожая план. Но все его попытки «мирного урегулирования» тщетны. Мальчишек всё равно накажут, и они – взбунтуют.

Но будет ещё замечательная прогулка мальчишек с Югэ. Всё отношение надзирателя-ребенка к детям Виго проявляет через